Черноморский флот в контексте российско-сирийских отношений

Территория современной Сирийской Арабской Республики с древних времен имела важнейшее стратегическое значение для сменявших друг друга с течением времени геополитических соперников. По сути, эта территория являлась воротами на Ближний и Средний Восток или транзитным коридором между державами бассейна Средиземного моря и государствами Междуречья, Среднего Востока и Центральной Азии, а также важным элементом торговых путей из Китая и Индии в Средиземноморье.

Мартынкин А.В., Канах А.М. Черноморский флот в контексте российско-сирийских отношений

 

Территория современной Сирийской Арабской Республики с древних времен имела важнейшее стратегическое значение для сменявших друг друга с течением времени геополитических соперников. По сути, эта территория являлась воротами на Ближний и Средний Восток или транзитным коридором между державами бассейна Средиземного моря и государствами Междуречья, Среднего Востока и Центральной Азии, а также важным элементом торговых путей из Китая и Индии в Средиземноморье.

С XXIII века до н.э. эта территория последовательно завоевывалась аккадцами, хананеями, хеттами, гиксосами, египтянами, армянами, арамеями, ассирийцами, вавилонянами, персами. Именно на территории Сирии в 333 г. до н.э. войска Александра Македонского разбили армию персидского царя Дария III и начали победоносное шествие по державе Ахеменидов. В III-II вв. до н.э. эта территория стала ареной шести так называемых Сирийских войн между наследниками молниеносно, по историческим меркам, возникшей и столь же молниеносно исчезнувшей державы Александра Великого – Селевкидами и Птолемеями. Полководцы Великого Рима сражались за контроль над этими землями с армиями Селевкидов, Великой Армении, Парфянского царства. Византийские армии одерживали на этих землях блестящие победы и терпели сокрушительные поражения в борьбе со своим традиционным геополитическим соперником – Сасанидской империей. В VII веке в спор этих сверхдержав раннего средневековья вмешались арабы, в течение трех лет (636-639 гг.) покончившие с византийским господством в Сирии, а в 642 г. поставившие точку в истории Сасанидской империи, разгромив в битве при Нехавенде последние значимые силы сасанидов. Ранее, в 639-641 гг. арабы полностью подчинили себе византийский Египет, что позволило им взять под контроль основные торговые пути в Восточном Средиземноморье. В итоге, уже в 661 г. главный и древнейший город региона Дамаск стал столицей халифата Омейядов. В X-XI веках значительная часть территории современной Сирии попала под власть турок-сельджуков. В XI-XIII веках она стала ареной и целью крестовых походов, пока в 1173 г. курд Салах эд-Дин (Саладин) не захватил Дамаск, а в 1187 г. – Иерусалим, и не основал свою династию – династию Айюбидов. В 1303 г. крестоносцы вынуждены были покинуть свой последний оплот в Сирии – крепость на острове Арвад (рядом с современным сирийским портом Тартус). До начала XVI века сирийские земли попали под власть египетских мамлюков, которые, хоть и смогли защитить собственно Египет от монгольского нашествия, однако сирийские земли оборонить от них не смогли. Не обошел эти земли своим вниманием и знаменитый самаркандский хромец Тамерлан, в 1401 г. захвативший и разграбивший Дамаск. В начале XVI века египетские мамлюки были разгромлены турками-османами и победоносный Селим I Явуз (Грозный) подчинил Османской империи не только сирийские земли, но и сам Египет. После этого практически ровно 400 лет (с 1516 г. по 1917 г.) сирийские земли находились в составе Османской империи.

Учитывая относительную близость к центру империи, а также тот факт, что жители Алеппо, Дамаска и других сирийских городов в XVI веке встречали османские войска как освободителей, неудивительно, что практически все эти годы население было, в целом, лояльно Стамбулу. Важно учитывать также, что территория современной Сирии не была в составе Османской империи единым административным пространством, а была разделена между Дамасским, Бейрутским и Халебским (Алеппским) вилайетами, а восточные земли современной Сирии (округа Дейр аз-Зор и Джазира) входили в состав Мосульского вилайета, основная часть которого вошла позднее в состав Ирака[1].

Еще в ходе Первой мировой войны, в которой Османская империя вместе со своими союзниками потерпела поражение и перестала существовать, за земли восточного побережья Средиземного моря развернулась борьба между будущими победителями – Францией и Великобританией, в которую, правда в то время не очень удачно, пытались вмешаться и США. Первые результаты этой борьбы были сформулированы в так называемом соглашении Сайкса-Пико, названном так в честь дипломатов Великобритании и Франции – Марка Сайкса и Франсуа Жорж-Пико. В соответствии с соглашением, составленным в 1916 году, Великобритания и Франция получали бывшие арабские территории Османской империи как в свое непосредственное управление, так и создавали свои зоны влияния, позволявшие им контролировать большую часть торговых путей, а также будущих нефтепроводов от нефтеносных районов Персидского залива к Средиземному морю. России были обещаны территории на юго-восточном побережье Черного моря и контроль Черноморских проливов. Позднее Италии предполагалось передать собственно турецкие территории на побережье Эгейского моря. Однако революция в России, публикация соглашения, национально-освободительная борьба турецкого народа под руководством харизматичного генерала Мустафы Кемаля, политика США, также стремившихся получить под свой контроль стратегически важные пути на перекрестке трех континентов, не позволили реализовать это соглашение. На смену ему пришла мандатная система, предложенная президентом США В. Вильсоном. Однако и при реализации этого проекта США не удалось получить контроль над какими-либо территориями на Ближнем Востоке, так как Великобритания и Франция в кулуарах Лиги наций добились решения в свою пользу.

Надо сказать, что к этому времени восточное побережье Средиземного моря стало еще более важным со стратегической точки зрения, так как находилось на перекрестке не только традиционных торговых путей между Европой, Азией и Африкой, но и путей транспортировки нефти из региона Персидского залива в Европу. И поэтому здесь развернулась серьезная борьба между бывшими союзниками в Первой мировой войне – Великобританией и Францией. Эта борьба обострилась после открытия 14 октября 1927 г. в районе иракского города Киркук богатейшего нефтяного месторождения Баба-Гургур. 31 июля 1928 г. между владельцами «Ирак петролеум компани» (в 1912-1929 гг. – «Туркиш петролеум компани»), британской «Англо-персидской нефтяной компанией» (в настоящее время «Бритиш петролеум»), англо-голландской «Ройал Датч Шелл», французской «Компани Франсез де Петроль» (в настоящее время «Тоталь»), группой американских компаний во главе со «Стандарт Джерси» (в настоящее время «Эксон») и «Сокони» (в настоящее время «Мобил»), а также известным британским нефтяным магнатом К.С. Гульбенкяном было заключено так называемое «Соглашение о красной черте», которое оговаривало их совместную деятельность в Ираке, европейской части Турции, в Малой Азии, на Аравийском полуострове (кроме Кувейта), в Сирии и Палестине. Соглашение предусматривало «бездоходный» статус концерна при добыче нефти в Ираке: компании оплачивали издержки добычи и транспортировки при получении нефти танкерами на побережье Средиземного моря, чтобы избежать двойного налогообложения. Между Францией и Великобританией развернулась конкуренция за право постройки нефтепровода по подконтрольной именно им территории. Франция, крайне заинтересованная в скорейшей разработке иракских месторождений в надежде достижения «нефтяной самообеспеченности», предполагала выход нефтепровода из района Киркука на побережье находившихся под ее мандатом Сирии или Ливана (через территорию Сирии). Великобритания, имевшая и другие источники поставок нефти, не спешила форсировать разработку иракских месторождений и настаивала на прохождении нефтепровода из Киркука на побережье находившейся под ее мандатом Палестины через союзную и зависимую от нее Трансиорданию[2]. Кстати, благодаря «Соглашению о красной черте», США и американские монополии впервые закрепились в Ираке и начали продвижение своих экономических интересов на Ближнем и Среднем Востоке, а позднее англо-американские корпорации добились фактически монопольного права добычи нефти на Ближнем и Среднем Востоке и обеспечили себе возможность контроля и эксплуатации крупнейших углеводородных ресурсов в мире. Пытаясь сохранить эту возможность, Великобритания и США постепенно навязали народам региона и свое политическое господство, широко применяя как тактику организации переворотов, так и прямое использование военной силы.

Для Великобритании контроль над транзитным путем из Ирана и Ирака, где находились объекты нефтедобычи британских компаний, был жизненно необходим. Поэтому планировалось построить не только нефтепровод из Северного Ирака до палестинского порта Хайфа, но и железную дорогу Багдад – Хайфа, параллельно этому нефтепроводу. Это позволило бы эффективно контролировать нефтепровод, защищать его в случае возникновения угрозы и в кратчайшие сроки устранять возникающие неисправности. К тому же, железная дорога значительно сокращала прохождение грузов из Британской Индии в Средиземное море. Хайфа же должна была стать одной из основных военно-морских баз Великобритании в восточной части Средиземного моря, имеющей, к тому же, источник бесперебойного снабжения флота нефтепродуктами[3]. О важности транзита через Восточное Средиземноморье для снабжения Великобритании из Индии и с нефтепромыслов в северной части Персидского залива свидетельствует то, что стратегический план летнего наступления 1942 г. немецко-фашистских войск и их союзников предусматривал кроме выхода на Кавказ и изоляции СССР от донецкого угольного бассейна и бакинских нефтепромыслов, блокирование Александрии, захват Каира, установление германско-итальянского контроля над Суэцким каналом и выход к Сирии и Ираку с целью изоляции Великобритании от Индии и нефтяных промыслов Ближнего и Среднего Востока.

После Второй мировой войны, в результате развала британской колониальной системы, потери контроля над Индией (1947 г.) и над Палестиной (1948 г.), интересы Великобритании изменились. Теперь они заключались в продолжении контроля над важнейшей транзитной артерией из Индийского океана в Средиземное море – Суэцким каналом и поддержанием ее коммуникаций к востоку от Суэца.

Этим интересам сокрушительный удар нанесла антимонархическая революция 1952 г. в Египте, осуществленная в форме военного переворота, приведшего к власти в стране членов организации «Свободные офицеры». Эта революция, а еще более, последовавшая вскоре национализация египетским правительством Суэцкого канала (1956 г.) кардинально изменили геополитическую картину Восточного Средиземноморья.

Дело в том, что в регионе все более активно стали продвигать свои интересы новые геополитические игроки – США и СССР, а Великобритания и Франция стали терять свое влияние.

С арабскими странами Восточного Средиземноморья СССР установил дипломатические отношения еще в ходе Второй мировой войны. С Египтом – в 1943 г., с Сирией и Ливаном – в 1944 г.[4]. Первые попытки принять участие в геополитической борьбе в этом регионе были предприняты СССР уже в 1945 г., когда СССР направил в адрес правительств Франции, Великобритании, США и Китая ноту протеста, решительно осуждавшую применение Францией своих вооруженных сил в Сирии и призывавшую срочно прекратить военные действия и решить все спорные вопросы мирным путем[5]. В 1946 г. советский представитель в СБ ООН решительно выступил за скорейший вывод английских и французских войск с территории Сирии и Ливана[6]. Как видно, интересы СССР в регионе в этот период состояли в ослаблении позиций традиционных колониальных держав.

Интересы США в этот период в какой-то степени совпадали с советскими, в том смысле, что они тоже были заинтересованы потеснить Великобританию и Францию в регионе. Но у США были в регионе не только политические, но и далеко идущие экономические планы, в которые британские и французские конкуренты не очень вписывались. Как уже говорилось выше, еще до Второй мировой войны нефтяные монополии США были владельцами значительной доли акций «Ирак Петролиум Компани» (23,75% акций). Ко второй половине 40-х годов США сумели значительно укрепиться в нефтяном секторе Ближнего Востока. Американские компании получили все нефтяные концессии в Саудовской Аравии и Бахрейне и половину нефтяных концессий в Кувейте. В 1944 г. было заключено соглашение о сооружении на Аравийском полуострове системы нефтепроводов с выводом их к побережью Средиземного моря, причем два из семи нефтепроводов должны были быть доведены до ливанских Триполи и Бейрута[7]. Поэтому США выступали за предоставление реальной независимости Сирии и Ливану, так как с только что обретшими независимость слабыми государствами было проще договариваться с целью продвижения своих экономических интересов, чем со все еще сильными, хотя и значительно ослабевшими за годы войны великими державами – конкурентами США в регионе, Францией и Великобританией.

Следует также отметить, что Сирия и Ливан имеют выгодное стратегическое положение, поскольку находятся между двумя важнейшими коммуникационными узлами Средиземного моря: Черноморскими проливами Босфор и Дарданеллы и Суэцким каналом, соединяющим Средиземное море с Красным морем и Индийским океаном и сокращающим путь судам в обход Африки на 8-15 тысяч километров[8].

Позиции США и СССР при обсуждении в СБ ООН требования Сирии и Ливана о выводе с их территории британских и французских войск, несмотря на разногласия сторон по ряду вопросов и даже примененное советским представителем право вето, способствовали тому, что Франция и Великобритания к 17 апреля 1946 г. вывели свои войска с территории Сирии, а к декабрю этого года иностранные войска были выведены и с территории Ливана.

К дальнейшему ослаблению позиций Великобритании и Франции в арабских странах Восточного Средиземноморья и, напротив, к усилению позиций СССР и США привели события так называемого Суэцкого кризиса, последовавшего за национализацией Египтом Суэцкого канала и тесно связанного с интересами молодого и агрессивного государства региона – Израиля.

Надо отметить, что одним из факторов, оказывавших значительное влияние на геополитическую ситуацию в регионе, стала политика Израиля, образованного в соответствии с решением ООН в 1948 году, и сразу же вступившего в конфронтацию со всеми соседними арабскими государствами. Первая арабо-израильская война 1948-1949 годов велась всеми ее участниками в условиях начального периода строительства своих вооруженных сил. Однако у израильской стороны были существенные преимущества, заключавшиеся как в качестве подготовки офицерского и личного состава, значительная часть которых имела опыт участия во Второй мировой войне, так и в единстве руководства боевыми действиями (арабские страны еще накануне войны на совещании в Бейруте попытались создать единое военное командование, однако не преуспели в этом из-за разногласий между ними). Да и оценочная численность войск противников была не в пользу арабских стран, против 20-25 тысяч арабских бойцов израильская армия противопоставила от 60 до 100 тысяч военнослужащих[9]. Поражение арабских армий привело к новому разделу Палестины, не согласующемуся с решениями ООН. Израиль захватил 6,7 тыс. кв. км территории так и не образованного государства палестинских арабов. Египет установил свой контроль над Сектором Газа, а Иордания – над Западным берегом реки Иордан и восточной частью Иерусалима, также не принимая во внимание решения ООН[10].

Эта первая арабо-израильская война имела огромные и далеко идущие геополитические последствия, некоторые из которых вплоть до настоящего времени оказывают свое воздействие на стабильность не только на Ближнем и Среднем Востоке, но и во всем мире.

Во-первых, эта война положила начало многогранному геополитическому явлению, которое обычно называют ближневосточным, или арабо-израильским конфликтом (в последнее время, пытаясь уменьшить количество участников конфликта и превратить его из международного во внутренний, израильская сторона именует его «палестино-израильский конфликт»).

Во-вторых, заложенный результатами этой войны конфликтный потенциал арабо-израильского противостояния оказался настолько мощным, что способствовал возникновению позднее еще трех полномасштабных арабо-израильских войн (1956, 1967 и 1973 гг.) и целой серии ограниченных конфликтов, среди которых: египетско-израильская «война на истощение» 1968-1970 гг., израильское вторжение в Ливан 1982 г. (так называемая «Первая ливанская война» или официально числящаяся в Израиле как операция «Мир Галилее»), война Израиля и его региональных союзников против отрядов Организации освобождения Палестины и шиитского движения «Хизбаллах» в Южном Ливане 1982-2000 гг. (об этой войне западные и израильские историки обычно не упоминают, так как это была первая не выигранная Израилем война), война движения «Хизбаллах» и Израиля в Южном Ливане 2006 г. (так называемая «Вторая ливанская война», также не выигранная Израилем). К этому списку можно добавить и несколько протестных выступлений палестинцев на оккупированных Израилем территориях, носивших название «Интифада», израильская реакция на которые была жесткой и осуществлялась с широким использованием подразделений вооруженных сил.

Кроме того, постоянная военная эскалация привела к своеобразной гонке вооружений в регионе.

В-третьих, стремление сторон арабо-израильского конфликта опереться на военно-политическую и финансово-экономическую помощь сверхдержав, также, как и стремление сверхдержав использовать эту заинтересованность для реализации своих интересов в регионе, привели к вовлечению в конфликт нерегиональных глобальных игроков, особенно США, на постоянной основе. В 1989 г. Израиль первым официально получил статус страны-основного союзника США вне НАТО. Хотя, и до получения этого статуса, еще с начала 70-х годов Израиль получал от США как военно-политическую, так и экономическую помощь[11]. Так, в арабо-израильской войне 1973 года, когда израильские вооруженные силы потеряли около трети всех своих танков, более 100 боевых самолетов и вертолетов, а запаса топлива и некоторых видов боеприпасов оставалось всего на несколько дней, США, по просьбе израильского руководства, в рамках операции «Nickel Grass» начали срочные поставки в Израиль оружия, боеприпасов и стратегических материалов, в том числе, со складов НАТО в Европе[12]. В ответ на эту неприкрытую поддержку Израиля со стороны США, уже в ходе войны, арабские страны-производители нефти резко сократили уровень добычи и объявили эмбарго США, их союзникам в Западной Европе и Японии. Это привело к росту мировых цен на нефть в четыре раза и первому в истории глобальному энергетическому кризису[13].

Совершенно очевидная для арабской стороны невозможность нанести военное поражение Израилю, пока он пользуется поддержкой и защитой со стороны США, привела к серьезным последствиям для международных отношений как на Ближнем Востоке, так и во всем мире.

Часть арабской элиты решила воспользоваться посредничеством США, чтобы заключить сепаратный мирный договор с Израилем и выйти из перманентного состояния войны с ним. Так поступила египетская элита, возглавлявшаяся президентом А. Садатом, первым из арабских лидеров совершившим беспрецедентный визит в Иерусалим в 1977 г., договорившись в ходе переговоров в сентябре 1978 г. в загородной резиденции американских президентов Кэмп-Дэвиде о заключении сепаратного мирного договора с премьер-министром Израиля М. Бегиным (церемония подписания состоялась в Вашингтоне в 1979 г.). За это Египет был немедленно изгнан практически из всех арабских международных организаций, в том числе из Лиги арабских государств (ЛАГ), штаб-квартира которой, как это не парадоксально, находилась тогда в столице Египта – Каире (позднее она была перенесена из Египта в Тунис), а также из Организации Исламская конференция (ОИК). Уже после распада СССР, геополитического союзника арабских государств, в 1994 году мирный договор с Израилем, после серии переговоров между сторонами, в Вашингтоне был подписан Иорданией.

Сирийская арабская республика является единственной из граничащих с Израилем арабских стран, которая не имеет мирного договора с Израилем. Этот фактор является важным в отношениях Сирии с Израилем и поддерживающими его США, которые стремятся создать необходимые условия для подписания сирийским руководством мирного договора с Израилем.

Другая часть арабской и исламской элиты решила признать очевидное, то есть невозможность нанести поражение Израилю, пока он пользуется поддержкой США, и, продолжая борьбу с Израилем, оказывать воздействие на США с целью добиться прекращения последними поддержки Израиля. Эта часть представлена, в основном, лидерами террористических псевдоисламских движений, организаций и групп. Особенность их деятельности состоит в том, что они в основу своей идеологии закладывают не геополитические, а культурно-цивилизационные положения, представляя свои цели как борьбу за традиционный, в их понимании, исламский образ жизни, которому угрожает Израиль, захвативший исламские святыни, освобождение которых является священной обязанностью любого мусульманина, независимо от места его проживания.

Таким образом, цивилизационное измерение арабо-израильского конфликта превратило его в предлог для формирования целого ряда основных идеологем современных международных и трансграничных псевдоисламских экстремистских движений, организаций и групп. В этой связи, отсутствие у Сирийской Арабской Республики мирного договора с Израилем делает это государство центром притяжения подобных террористических псевдоисламских организаций, стремящихся получить плацдарм для борьбы с Израилем, даже путем свержения действующего сирийского руководства и переформатирования государственного устройства страны в соответствии со своими концепциями.

СССР, как один из геополитических акторов, также имел свои все возраставшие интересы в Средиземном море, особенно в его восточной части. Прежде всего, эти интересы заключались в обеспечении безопасности южных и юго-западных территорий страны от удара кораблей и авианосной авиации ВМС США и стран НАТО из Восточного Средиземноморья. Кроме этого, развитие дружественных и взаимовыгодных политических и экономических отношений со странами региона было невозможно без поддержания мира и стабильности, прежде всего, в зоне арабо-израильского конфликта. Немаловажное значение имело и обеспечение свободного прохода советских торговых и рыболовецких судов через Черноморские проливы и обеспечение их торговой и морехозяйственной деятельности в акватории Средиземного моря, а также Атлантического и Индийского океанов. В обеспечении вышеуказанных интересов СССР наиболее важную роль играло нахождение в акватории Средиземного моря кораблей советского военно-морского флота.

Уже к началу 60-х годов XX века, благодаря реализации в СССР программы строительства современного военно-морского флота, способного решать поставленные задачи не только в прибрежной, но и в океанской зоне, советские надводные корабли и подводные лодки начали осуществлять периодическое патрулирование в районах действия американских атомных подводных лодок с баллистическими ракетами и авианосных ударных групп ВМС США. К середине 60-х годов эта практика переросла в новую форму боевой и повседневной деятельности ВМФ СССР – боевой службы. Необходимость этих изменений в характере боевой и повседневной деятельности флота диктовалась поиском возможностей для предотвращения внезапного нападения США и НАТО на СССР и его союзников с использованием ракетно-ядерного потенциала своих подводных и авианосных сил. Для эффективного решения главных задач боевой службы возникла необходимость заблаговременного развертывания в районах действия военно-морских группировок США и стран НАТО кораблей ВМФ СССР с целью их немедленного применения против «вероятного противника» сразу же с началом боевых действий. Сначала эти задачи возлагались на самолеты разведывательной авиации, затем на одиночные надводные корабли, дизельные и атомные подводные лодки. В сентябре 1964 года из Севастополя впервые вышел в Средиземное море отряд боевых кораблей Черноморского флота для осуществления слежения за авианосной ударной группой ВМС США[14]. Важность подобных действий становится понятной, если учитывать, что типовая авианосная ударная группа ВМС США в 60-е годы XX века могла нанести внезапный удар своей авиацией на дальность до 1200 км с мощностью (при использовании имеющегося у группы ядерного оружия) эквивалентной 3400 атомных бомб, сброшенных на Хиросиму[15].

Для решения подобных задач на постоянной основе необходимо было создавать систему базирования в этих районах боеготовых сил флота, позволяющих эффективно осуществлять все виды обеспечения корабельных групп, несущих боевую службу. Первый опыт создания элементов такой системы в Средиземном море был получен ВМФ СССР в период 1958-1961 гг., когда с Балтийского флота в Средиземное море совершили переход 12 подводных лодок и две плавучих базы обеспечения деятельности подводных лодок. Для их обслуживания в бухте Паши-Лиман албанского залива Влёра был оборудован пункт временного базирования со всей необходимой для подводных лодок инфраструктурой. Организационно они сводились в 40-ю отдельную бригаду, находившуюся в оперативном подчинении командующего Черноморским флотом. Задачей бригады являлось постоянное слежение за кораблями 6-го флота ВМС США и военно-морскими силами Израиля в районе арабо-израильского конфликта, то есть, в восточной части Средиземного моря[16]. Однако позднее, из-за идеологических разногласий политического руководства СССР и Албании, возникшего в связи с обострением советско-китайских отношений, этот важный пункт базирования подводных лодок для ВМФ СССР был утерян.

Еще одной задачей кораблей боевой службы являлась демонстрация флага ВМФ СССР, что свидетельствовало о наличии интересов СССР в этом регионе (акватории) и о способности оказания эффективной помощи одной из сторон в локальной войне или вооруженном конфликте, поддержания стабильности в зоне возможного конфликта путем угрозы применения силы в отношении агрессора.

Постепенно отдельные корабельные группы ВМФ СССР, несущие боевую службу, для удобства управления стали объединяться во временные нештатные оперативно-тактические соединения. Одним из первых таких соединений в Средиземном море стала так называемая 1-я смешанная оперативная эскадра кораблей Черноморского флота, сформированная в мае 1965 года. Она включала надводные корабли, подводные лодки и гидрографические суда[17]. К осени 1967 года было создано постоянно действующее в акватории Средиземного моря оперативно соединение, которое стало именоваться 5-й Средиземноморской оперативной эскадрой ВМФ СССР.

К решению создать на базе временного соединения постоянную эскадру руководство советского государства и ВМФ СССР подтолкнула та роль, которую корабли «временной» эскадры сыграли в завершении арабо-израильской войны 1967 года. Еще в апреле 1967 года в Средиземное море из Севастополя вышла «временная» 14-я смешанная эскадра Черноморского флота (флагманский корабль крейсер «Слава») в составе семи надводных кораблей и пяти вспомогательных судов. К этому времени в Средиземном море уже действовали несколько подводных лодок Северного флота и по две подводных лодки Балтийского и Черноморского флотов, а также корабли радиотехнической разведки «Севрюга» и «Краб».

До начала войны главная задача соединения состояла в обеспечении морских перевозок из Черного моря в порты Сирии и Египта. С этой целью осуществлялось патрулирование на трех рубежах (в районе о. Крит, восточнее и южнее о. Кипр и севернее побережья Египта). При этом, суда с боевой техникой конвоировались одним-двумя боевыми кораблями.

С началом боевых действий началось наращивание сил ВМФ СССР в Средиземном море. Ко второй половине июня группировка составляла 30 боевых кораблей (в том числе 2 крейсера и 2 ракетных корабля) и 15 подводных лодок (из них 3 атомные, в том числе 2 с крылатыми ракетами), 13 вспомогательных судов и судов обеспечения и 3 корабля радиотехнической разведки[18].

Опираясь на наличие в восточной части Средиземного моря, вблизи берегов Израиля, достаточной группировки ВМФ, когда стало абсолютно ясно, что арабские вооруженные силы терпят сокрушительное поражение и на египетском, и на сирийском, и на иорданском фронтах, советское правительство 9 июня 1967 года по прямой линии связи предупредило США, что в случае продолжения Израилем боевых действий СССР не остановится перед принятием мер военного характера. Корабли ВМФ СССР приступили к подготовке выполнения задач по оказанию поддержки вооруженным силам арабских стран. Главнокомандующий ВМФ СССР адмирал флота              С.Г. Горшков поставил перед силами 14 эскадры задачу «сформировать десант морской пехоты в составе 500 человек из личного состава 309-го отдельного батальона морской пехоты Черноморского флота, кораблей эскадры и курсантов военно-морских училищ, проходивших практику на кораблях, с целью быть в готовности к высадке в районе порта Латакия для оказания поддержки сирийским войскам и защиты советских граждан, находившихся на территории Сирии. Сформировать отряд кораблей артиллерийской поддержки десанта и отряд десантных кораблей»[19]. К 9 июня корабли прибыли в район порта Латакия.

Продолжая оказывать политическое давление, СССР 10 июня разорвал дипломатические отношения с Израилем и информировал израильскую сторону о том, что, если военные действия немедленно не будут остановлены, СССР применит против Израиля санкции со всеми вытекающими отсюда последствиями. Наличие боеготовых сил советского флота вблизи побережья Израиля способствовало принятию военно-политическим руководством этой страны решения о немедленном прекращении боевых действий.

Так СССР спас Сирию, Египет и Иорданию от полного военного и политического поражения.

Учитывая опыт деятельности кораблей «временной» смешанной 14 эскадры Черноморского флота, в июле 1967 года в Министерстве обороны СССР было принято решение о создании постоянно действующих оперативных эскадр разнородных сил ВМФ в наиболее кризисных регионах мира. Тогда же было принято решение о создании 5-й Средиземноморской оперативной эскадры ВМФ СССР.

В ходе последовавшей за войной 1967 года так называемой «войны на истощение», корабли Черноморского флота и 5-й Средиземноморской оперативной эскадры ВМФ обеспечивали весной 1970 года безопасность 16-ти транспортных судов Министерства морского флота СССР, осуществлявших доставку в Египет из порта Николаев 18-ой особой зенитно-ракетной дивизии противовоздушной обороны (численностью 10 тыс. человек) в рамках реализации операции «Кавказ» по созданию в Египте группировки советских войск ПВО. Развернутая на территории Египта советская группировка ПВО способствовала прекращению в 1970 году «войны на истощение», поскольку общие потери израильской авиации с 20 июля 1969 года по начало августа 1970 года составили 94 самолета (около 50% всего авиационного парка ВВС Израиля)[20].

Однако, несмотря на военно-политическую и экономическую помощь со стороны СССР, среди представителей правящей элиты ряда арабских стран, прежде всего Египта, росло осознание невозможности достижения военной победы над Израилем до тех пор, пока за его спиной стоят США, что привело к формированию идеи сближения с США с целью урегулирования с их помощью отношений с Израилем. Но сближение с США было возможно только после охлаждения отношений с СССР. Действуя в рамках реализации этой идеи, президент Египта А. Садат 7 июля 1972 года заявил советскому послу В. Виноградову: «Я решил отказаться от услуг советских военных. Они нам больше не нужны. Пусть возвращаются домой, отдыхают… Обсуждение излишне. Я уже принял решение. Советские военные должны немедленно уехать»[21]. К 17 июля 1972 года 15 тысяч советских специалистов должны были покинуть Египет.

Таким образом, ВМФ СССР терял возможность активно использовать в своих интересах береговые объекты на территории этой страны. И хотя местом основной дислокации кораблей 5-й оперативной эскадры по-прежнему оставался район залива Эс-Саллум (за пределами территориальных вод Египта), возможность эффективного снабжения и ремонта сил эскадры в пунктах материально-технического обеспечения (ПМТО) Мерса-Матрух и Порт-Саид на египетской территории теперь была ограничена.

Военно-политическое руководство СССР, по-видимому, к тому времени уже обладало информацией о скорой смене египетским президентом своих внешнеполитических ориентиров, поскольку в 1971 году было заключено межправительственное соглашение между СССР и Сирийской Арабской Республикой о возможности использования сирийского порта Тартус для маневренного базирования кораблей советского ВМФ[22]. Соглашением предусматривалась, в том числе, возможность мелкого ремонта кораблей и подводных лодок с использованием плавучих мастерских (ПМ) и плавбаз. А уже в ноябре 1972 года был проведен первый заход в порт Тартус советской ПМ-24 с подводной лодкой Б-26 с целью проведения межпоходового ремонта подводной лодки и отдыха экипажа.

Тем не менее, египетское руководство, в условиях подготовки к новой войне с Израилем, было все еще заинтересовано в связях с СССР, поэтому до 1977 года корабли 54 оперативной бригады вспомогательных судов, задействовавшиеся для обеспечения деятельности 5 оперативной эскадры ВМФ, продолжали использовать египетские порты Александрия и Мерса-Матрух. И только в преддверии капитулянтской Кэмп-Девидской сделки Египта с Израилем суда бригады были по требованию египетской стороны выведены из египетских портов и перебазированы в сирийский порт Тартус, остававшийся с этого времени единственным береговым объектом, который мог использоваться кораблями и подводными лодками ВМФ СССР в восточной части Средиземного моря.

В ходе разразившейся вскоре арабо-израильской войны 1973 года корабли 5-й Средиземноморской оперативной эскадры ВМФ СССР решали схожие с периодом войны 1967 года задачи:

— организация непрерывного слежение за корабельными ударными группами ВМС США и НАТО (с целью их немедленного уничтожения в случае начала военных действий против кораблей ВМФ СССР);

— осуществление проводки и охраны транспортов гражданских флотов СССР, ГДР и Болгарии из района Черноморских проливов до сирийских и египетских портов (с 9 октября по 6 ноября было проведено 43 советских транспорта с вооружением и боеприпасами, из них 13 транспортов совершили по два рейса, 10 транспортов Народной Республики Болгария и Германской Демократической Республики);

— обеспечение безопасности перелетов транспортной авиации СССР в Восточном Средиземноморье (913 рейсов);

— осуществление эвакуации семей советских военных специалистов из Сирии и Египта[23].

Через полтора часа после начала войны (в 14.00 16 октября 1973 г.) Черноморский флот, как и 5-я оперативная эскадра ВМФ СССР, был переведен в повышенную степень боевой готовности. Поскольку сил 5-й оперативной эскадры для выполнения поставленных задач было недостаточно (20 боевых кораблей, 10 подводных лодок и 15 вспомогательных судов), командованием ВМФ было принято решение о наращивании сил флота в зоне конфликта. Эскадра была усилена 18 боевыми кораблями и 2 подводными лодками Черноморского флота, 10 подводными лодками Северного флота, 3 боевыми кораблями Балтийского флота. В итоге в составе 5-й оперативной эскадры находились 41 боевой корабль, 22 подводных лодки, 5 кораблей специального назначения, 18 вспомогательных судов и 3 танкера (около 14 тысяч человек в составе экипажей). Кроме этого, на аэродромах в готовности к выполнению задач в зоне конфликта с подлетным временем 1,5-2 часа находились самолеты дивизии ракетоносной авиации Черноморского флота[24].

Опираясь на эти силы, решительными действиями военно-политического руководства СССР пыталось остановить в очередной раз войну на Ближнем Востоке, после того, как возникла реальная угроза ее проигрыша арабскими странами. С 20 по 23 октября 1973 года советское руководство пыталось остановить войну путем переговоров с руководством США, с 20 по 22 октября в Москве велись переговоры с госсекретарем США Г. Киссенджером. 24 октября советское руководство предупредило Израиль «о самых тяжелых последствиях … в случае продолжения его агрессивных действий против Египта и Сирии», а генеральный секретарь ЦК КПСС     Л.И. Брежнев отправил президенту США Р. Никсону телеграмму, в которой говорилось, что если американская сторона будет пассивной, СССР будет вынужден «срочно рассмотреть вопрос о том, чтобы предпринять необходимые односторонние шаги», указывалось также, что израильтяне, умышленно нарушив советско-американские договоренности о начале перемирия «встали на путь, неминуемо ведущий к их собственной гибели». В Советском Союзе была объявлена повышенная боевая готовность в семи дивизиях воздушно-десантных войск, командование 5-й оперативной эскадры получило приказ из Генерального штаба Вооруженных Сил СССР осуществить высадку морского десанта в Порт-Саид. Полк морской пехоты в г. Севастополь готовился к переброске в Средиземное море. В ответ на эти действия Советского Союза в ночь на 25 октября в вооруженных силах США была объявлена боевая готовность и объявлена тревога в ядерных силах. Израильские вооруженные силы прекратили наступление, а 25 октября состояние боевой готовности советских воздушно-десантных дивизий и ядерных сил США было понижено. В результате был фактически восстановлен статус-кво в Восточном Средиземноморье[25].

После арабо-израильской войны 1973 года египетское руководство стало активно сворачивать сотрудничество с СССР. К 1977 году практически полностью было прекращено использование кораблями и судами ВМФ СССР портов и военно-морских баз на территории Египта. Это значительно повысило роль сирийского порта Тартус в обеспечении деятельности кораблей и судов 5-й оперативной эскадры ВМФ СССР в Средиземном море. В апреле 1977 года, после преодоления возникших в 1976 году советско-сирийских разногласий, связанных с различием в подходах к решению проблем в Ливане, в порту Тартус было сформировано управление 229 дивизиона судов обеспечения, находившееся в подчинении командира 9-й бригады судов обеспечения Черноморского флота. На постоянной основе в порту Тартус стали находиться плавмастерская, плавучий склад-холодильник, буксир, водоналивной танкер и водолазный мотобот. Конечно, это не могло в полной мере заменить ремонтные возможности портов Египта, но это позволяло осуществлять заход кораблей и подводных лодок 5-й оперативной эскадры для пополнения запасов продовольствия и воды, отдыха экипажей, а также ремонта подводных лодок силами самих экипажей и экипажа плавмастерской. К сожалению, заправка кораблей эскадры дизельным топливом, как это показал эксперимент с заправкой большого разведывательного корабля «Крым» в 1974 году, была экономически невыгодна и технически сложна. Поэтому обеспечение топливом кораблей эскадры осуществлялось танкерами, привозившими топливо из СССР.

Тем не менее, наличие пункта материально-технического обеспечения в порту Тартус позволило кораблям 5-й оперативной эскадры решать ставившиеся советским военно-политическим руководством задачи в восточной части Средиземного моря. Например, в ходе израильского вторжения в Ливан в июне 1982 года корабли эскадры, находившиеся в районе сирийского побережья, не позволили осуществить удары по объектам на территории Сирии. Таким образом, присутствие на постоянной основе сил военно-морского флота СССР, основу которых составляли корабли и суда Черноморского флота, оказывало стабилизирующее воздействие на военно-политическую обстановку в Восточном Средиземноморье и способствовало продвижению советских интересов в этом стратегически важном районе.

В начале 90-х годов произошли кардинальные изменения мировой геополитической системы. С распадом СССР и ликвидацией социалистической системы мир фактически перестал быть биполярным. Новая Россия оказалась в тяжелейшем экономическом положении. Руководство страны предполагало двигаться в фарватере внешней политики США. Для новых задач не требовался сильный военно-морской флот, а для сохранения того, что уже имелось, не было ни финансов, ни политической воли. Это сказалось и на активности российского флота в Средиземном море. С 1991 года прекратилась боевая служба кораблей ВМФ России в Средиземном море. В конце 1991 года – начале 1992 года была расформирована 5 оперативная эскадра, корабли которой возвратились в российские базы. Осенью 1992 года из порта Тартус убыли вспомогательные суда 229-го дивизиона судов обеспечения. К началу 1993 года, в связи с событиями в Крыму и г. Севастополе, связанными с определением дальнейшей судьбы Черноморского флота (той его части, которая отказалась выполнять указание президента Б. Ельцина и не приняла присягу Украине), пункт материально-технического обеспечения (ПМТО) в порту Тартус был напрямую подчинен Главному Штабу ВМФ России.

Таким образом, в 90-е годы ВМФ России был вынужден обозначать свое присутствие в Средиземном море преимущественно с помощью разведывательных кораблей и вспомогательных судов, действовавших на базе ПМТО в порту Тартус.

Полноценное возобновление деятельности российского постоянного оперативного соединения ВМФ в Средиземном море произошло только в 2013 году, когда в соответствии с решением Министра обороны России генерала армии С.К. Шойгу 21 сентября 2013 года было сформировано постоянное Оперативное соединение ВМФ РФ на Средиземном море, подчиненное командующему Черноморским флотом. Задачи соединения аналогичны задачам бывшей 5 оперативной эскадры ВМФ СССР.

Стратегические позиции России в Восточном Средиземноморье и оперативные возможности российских вооруженных сил в регионе серьезно улучшились после заключения с сирийской стороной договора о создании и использовании Россией военно-воздушной базы в Хмеймим (бывший международный аэропорт имени Басиля Асада) и военно-морской базы в порту Тартус. В декабре 2017 г. договор прошел ратификацию в Государственной Думе РФ и был подписан президентом РФ В.В. Путиным. Таким образом, российские вооруженные силы получили возможность купировать угрозы Югу России со стороны корабельных соединений США и стран НАТО в Восточном Средиземноморье.

За последние почти три десятилетия мир трансформировался из биполярного в однополярный, в котором США оставались единственным гегемон. После распада СССР и последовавшего в 90-е годы периода ослабления позиций России, Российская Федерация с начала 2000-х годов стремится вновь занять достойное место в системе международных отношений. Россия начала менять свою внешнюю политику и возвращать свое присутствие в геополитическом пространстве.

Если рассматривать геополитические основы современной внешней политики России на Ближнем Востоке, то можно отметить следующее. Интерес России к Ближнему Востоку диктовала его географическая близость к евроазиатскому пространству. Важным также было сохранение стабильности на Кавказе и обеспечение безопасного судоходства в Черном море, которое можно использовать для транзита в море Средиземное. После распада СССР Россия уделяла особое внешнеполитическое внимание Турции и Ирану, учитывая их возможности влияния на Кавказ и Черноморский бассейн, используя существующие этнические, религиозные и языковые связи с народами этого региона.

Сегодня России следует курсом усиления своей роли на Ближнем Востоке. Если посмотреть на геополитические реалии исламского мира, то мы видим, что традиционный ислам все больше политизируется, а атлантистская политика в этом регионе крайне агрессивна. При выборе Россией внешнеполитической линии на Ближнем Востоке необходимо учитывать эти факторы.

Геополитические связи России с Ираном могут способствовать противодействию атлантическому влиянию в регионе, а также частично купировать деструктивную активность Турции и Саудовской Аравии. К тому же следует отметить, что иранская умеренная модель ислама более приемлема для Средней Азии, чем салафитская модель Саудовской Аравии.

Говоря о стратегической значимости Исламской Республики Иран для России, необходимо отметить, что Иран является важным стратегическим пространством между самыми богатыми нефтяными регионами в мире, и эта важность еще более возрастает, учитывая контроль Ирана над Ормузским проливом. Россия склонна поддерживать Иран в создании полного цикла ядерной энергетики, выступая лишь против создания им ядерного оружия. Несмотря на то, что объем экономического партнерства с Ираном в настоящее время меньше, чем с Турцией, для России иранский рынок является перспективным. Кроме того, Иран способен оказывать России поддержку в политике поддержания стабильности в Средней Азии и на Кавказе.

Что касается Турции, то эта страна имеет несомненное стратегическое геополитическое значение для России, поскольку контролирует транзит из Черного моря в Средиземное море. Значительная часть морской торговли России проходит через контролируемые Турцией Черноморские проливы. В последние годы США стремятся к сдерживанию Турции, чтобы ограничить ее политическое влияние на Ближнем Востоке. В то же время Турция является членом НАТО, вследствие чего участвует в американской политике ограничения доступа России к Средиземноморью.

Исторически Россия сохраняла очень сбалансированные отношения со странами Арабского Востока и всегда поддерживала интересы этих стран в противостоянии с Западом. Сейчас уже стало ясно, что процесс демократизации арабского мира в ходе «арабской весны» являлся лишь инструментом для дестабилизации региона и свержения политических режимов, способом изменения региональной политической карты, снижения влияния внешнеполитических партнеров России в регионе. Это являлось логичным продолжением политики сдерживания России, проводимой США и их союзниками.

Реализуя внешнюю политику в регионе, Россия принимает во внимание тот факт, что многие страны Ближнего Востока лидируют в добыче нефти и газа. Российское сотрудничество с этими государствами необходимо для контроля над мировыми ценами на углеводородное сырье. Кроме того, Россия сегодня является одним из главных партнеров ближневосточных государств в области ядерной энергетики. Регион считается также одним из важных рынков для российского оружейного экспорта. Экспорт оружия на Ближний Восток помогает России в экономическом плане и укрепляет ее присутствие в регионе.

В настоящее время Ближний Восток переживает сложный политический кризис, открытой фазой которого стали так называемая «арабская весна» и последовавшие за ней региональные конфликты. Основные причины этого кризиса являются внутренними и связаны с предшествующим развитием региона. Так, в 50-е годы XX века в результате национально-освободительных движений к власти в арабских странах Восточного Средиземноморья пришли светские националистические режимы. Эти режимы, однако, не смогли доказать свою эффективность (не добились приемлемого для арабов разрешения арабо-израильского конфликта, значительного улучшения социально-экономического положения в своих странах, политических свобод), более того, со временем они коррумпировались, власть, как политическая, так и экономическая оказалась в руках узкой группы близких к верхушке нуворишей, семейных и племенных кланов. В результате длительного нахождения у власти лидеров ряда арабских государств (Х.Мубарак в Египте — 30 лет, А.А.Салих в Йемене – 32 года) происходила стагнация политической жизни, отсутствовала сменяемость элиты. Ситуация усугублялась наличием в ряде стран региона чрезвычайного положения (в Алжире, Египте, Сирии). Эскалации кризисных процессов способствовали и демографические диспропорции (высокий процент молодежи среди населения арабских стран при высоком уровне безработицы). Использование этих факторов западными политтехнологами обеспечило успех «цветных революций» в ряде государств региона.

Особенностью наступления «арабской весны» в Сирии стало то, что политическая оппозиция, пытаясь свергнуть правящий режим, перевела внутриполитический кризис в вооруженную стадию. При этом, будучи раздроблена, сирийская оппозиция де-факто реализовывала на территории страны в основном интересы внешних акторов, в первую очередь, Турции, Саудовской Аравии, Катара.

Каждый из субъектов конфликта использует в своих интересах этноконфессиональное разнообразие Сирии. Еще в начале XX века французские мандатные власти пытались проводить в Сирии политику по принципу «разделяй и властвуй», играя при этом роль арбитра. В современных событиях в Сирии опорой режима считались алавиты, составляющие по разным данным от 12 до 18 % населения страны, и проживающие, в основном, в прибрежных районах на северо-западе страны (в том числе, в городах Тартус и Латакия). Показательно, что, несмотря на использование государствами Запада и Саудовской Аравией пропагандистского тезиса о том, что основной причиной сирийской гражданской войны является шиитско-суннитское противостояние, алавиты являются настолько обособленной исламской сектой, что в Иране их признали шиитами только в 1973 году. Не случайно одним из лозунгов суннитских экстремистских группировок на территории Сирии является необходимость ведения войны с «немусульманами» алавитами.

Традиционные «двунадесятые» шииты составляют не более 3% населения страны и проживают в районе Дамаска и ливано-сирийской границы. В районе Дамаска расположена и шиитская святыня – мечеть «Сейида Зейнаб» (внучка пророка Махаммада), защита которой стала поводом для участия в сирийской гражданской войне на стороне правительственных сил отрядов шиитского движения «Хизбаллах» и подразделений иранского корпуса стражей исламской революции. Еще менее многочисленны представители шиитской секты исмаилитов (не более 1% населения), проживающие, в основном, в районе г. Саламия, южнее г. Хама.

Еще одна религиозная группа, которая, в ряде случаев, вынужденно поддерживает правительственные силы – это сирийские христиане, составляющие 12% населения и проживающие в городах Дамаск, Тартус, Хомс, Хама, Дейр-эз-Зор, Сувейда, Хасака.

На юго-западе страны в районе Джебель-Друз проживают друзы, составляющие около 3% населения и являющиеся традиционными соперниками алавитов, что позволяет оппозиции использовать их в своих интересах.

Ситуативным союзником правительства страны являются по большей части курды (как язиды, так и сунниты), составляющие до 9% населения страны и проживающие в северных и северо-восточных районах страны вдоль границ Сирии с Турцией и Ираком. Правда, в 2017-2018 годах их стали использовать в своих интересах США, что сразу же сказалось на росте военной антикурдской активности в приграничных районах турецкой армии и поддерживаемых Турцией сирийских группировок. Сепаратистские устремления сирийских курдов также создают препятствия для перспективного сотрудничества с правительством президента Б. Асада.

Если рассмотреть позицию России по отношению к «арабской весне» и ее политическим последствиям, то можно увидеть, что первоначально она была наблюдательной и не предусматривала вмешательство во внутриарабские конфликты. Изменения в позиции России, направленные на поддержку правящего режима Сирии, произошли после милитаризации сирийской оппозиции и начала полномасштабной гражданской войны. Падение политического режима в Сирии привело бы к ослаблению Ирана, что существенно усиливало бы позиции США в регионе. В частности, это означало бы, что более 50% мировой нефти оказалось бы под контролем Соединенных Штатов.

Интересы региональных игроков заключаются не только в обеспечении своего конфессионального или этнического доминирования. Они связаны и со значительными экономическими интересами. От того, как завершится процесс политико-военного противостояния в Сирии, зависит, кто будет контролировать пути транспортировки газа в Европу из крупнейшего газового месторождения в Персидском заливе «Южный Парс», запасы которого оцениваются в 51 трлн. кубометров[26]. Газопровод может пройти по маршруту Катар-Саудовская Аравия-Иордания-Сирия или Иран-Ирак-Сирия. Отметим, что вмешательство Саудовской Аравии и Катара в события «арабской весны» в Сирии подстегнуло подписание 25 июня 2011 г. в иранском г. Бушир соглашения между Ираном, Ираком и Сирией о строительстве газопровода от месторождения «Южный Парс» через Ирак и Сирию, с выходом к побережью Средиземного моря в районе городов Латакия и Тартус, где планировалось строительство заводов по сжижению газа. Также рассматривалась возможность продолжения газопровода в Европу по дну Средиземного моря[27].

Сегодня наличие российских баз военно-морских сил в Тартусе и военно-космических сил в Хмеймиме позволяет России осуществлять геостратегическое присутствие в бассейне Средиземного моря, материально-технически обеспечивая вновь созданное постоянное соединение кораблей ВМФ России в Средиземном море. В целом же начало Россией в сентябре 2015 года антитеррористической операции в Сирии явилось поворотным пунктом в российской политической истории после распада СССР. Многие эксперты считали этот шаг демонстрацией возвращения России в систему международных отношений в качестве одного из главных акторов.

 

 

 

 

[1]Пир-Будагова Э.П. История Сирии. ХХ век / Институт востоковедения РАН. – М.: ИВ РАН, 2015. – С. 7-8.

[2]Валиахметова Г.Н. Иракская нефть в политике великих держав на Ближнем востоке (1932–1941 гг.). – М.: Институт востоковедения РАН, 2010. – С. 9-14.

[3]Там же. – С. 13-14.

[4]Дижур И.М., Григорьева В.М. Новейшая история арабских стран Азии, 1917-1985. – М.: Главная редакция восточной литературы издательства Наука, 1988. – С. 7.

[5]Пир-Будагова Э.П. История Сирии. ХХ век / Институт востоковедения РАН. – М.: ИВ РАН, 2015. – С. 73.

[6]Дижур И.М., Григорьева В.М. Новейшая история арабских стран Азии, 1917-1985. – М.: Главная редакция восточной литературы издательства Наука, 1988. – С. 7.

[7]Пир-Будагова Э.П. История Сирии. ХХ век / Институт востоковедения РАН. – М.: ИВ РАН, 2015. – С.74.

[8]Локальные войны: История и современность / Под. ред. Е.И. Шаврова. – М.: Воениздат, 1981. – С. 129.

[9]Пир-Будагова Э.П. История Сирии. ХХ век / Институт востоковедения РАН. – М.: ИВ РАН, 2015. – С. 87.

[10]Страны Ближнего Востока: Справочник / И.Ф.Черников (рук. авт. кол.). – К.: Политиздат Украины, 1990. – С. 301.

[11]Израиль и США: Основные этапы становления стратегического партнерства (1948-2014) / К.А. Карасова. – М.: Издательство «Аспект-Пресс», 2015. – 464 с.

[12]Россия (СССР) в локальных войнах и вооруженных конфликтах второй половины XX века / под. ред. В.А. Золотарева. – М.: Кучково поле; Полиграф-ресурсы, 2000. – С. 200-201.

[13]Скороходова О.Н. США и Западная Европа в условиях нефтяного кризиса 1973-1974 годов // Новая и новейшая история. – 2013. – №1. – С.37-53.

[14]Курсом чести и славы: ВМФ СССР/России в войнах и конфликтах второй половины XX века. — Жуковский; М.: Кучково поле, 2006. – С. 137-139.

[15]Курсом чести и славы: ВМФ СССР/России в войнах и конфликтах второй половины XX века. — Жуковский; М.: Кучково поле, 2006. – С. 141.

[16]Там же. – С. 135.

[17]Касатонов И.В. Командую флотом: С. Г. Горшков и его адмиралы на Черном море в период «холодной войны»: в 2 кн. – М., 2004. Кн.1. – С. 449.

[18]Курсом чести и славы: ВМФ СССР/России в войнах и конфликтах второй половины XX века. — Жуковский; М.: Кучково поле, 2006. – С. 314.

[19]Курсом чести и славы: ВМФ СССР/России в войнах и конфликтах второй половины XX века. — Жуковский; М.: Кучково поле, 2006. – С. 316-317.

[20]Россия (СССР) в локальных войнах и вооруженных конфликтах второй половины XX века / под. ред.    В.А. Золотарева. – М.: Кучково поле; Полиграф-ресурсы, 2000. – С. 196.

[21]Россия (СССР) в локальных войнах и вооруженных конфликтах второй половины XX века / под. ред.    В.А. Золотарева. – М.: Кучково поле; Полиграф-ресурсы, 2000. – С. 197.

[22]Пункт материально-технического обеспечения ВМФ России в Тартусе. Досье // ТАСС, 13.12.2017. – URL: http://tass.ru/info/4808523 (дата обращения 27.03.2018 г.).

[23]Курсом чести и славы: ВМФ СССР/России в войнах и конфликтах второй половины XX века. — Жуковский; М.: Кучково поле, 2006. – С. 325, С. 331.

[24]Курсом чести и славы: ВМФ СССР/России в войнах и конфликтах второй половины XX века. — Жуковский; М.: Кучково поле, 2006. – С. 326-327.

[25]Курсом чести и славы: ВМФ СССР/России в войнах и конфликтах второй половины XX века. — Жуковский; М.: Кучково поле, 2006. – С. 330-336; Россия (СССР) в локальных войнах и вооруженных конфликтах второй половины XX века / под. ред. В.А. Золотарева. – М.: Кучково поле; Полиграф-ресурсы, 2000. – С. 201-202.

[26]Сирийский рубеж / Под ред. М.Ю.Шеповаленко. – 2-е изд. доп. – М.: Центр анализа стратегий и технологий, 2016. – С. 34.

[27]Там же. – С. 34.

comments powered by HyperComments
Понравилась статья? Не забудь поделиться